«…Исключительно сильный автобиографический импульс (это может быть визуальное воспоминание, потянувшее за собой цепочку самых  разнородных бытийных ассоциаций, или, наоборот, визуализированный   психологический стресс) воспроизводится, воспереживается, воссоздается в  неком бесконечно длящемся пограничном психологическом состоянии –   между миражом и действительностью, явью и сном. На это сложное состояние  и настраивается собственно инструментарий. Вязкий, плотный колоризм  Кирцовой, неторопливая пульсация цвета, пробирающегося по лабиринтным обизвествленным капиллярам, ее эстетика касаний, поглаживаний холста, частая смена фокуса – от геометризации к некой бесформенной миражности, - все это призвано церемониализировать этот процесс самоидентификации  художника в мире.

Бесконечный – и не конечный. Ибо, подходя к черте рационального, к прекрасной ясности и прозрачности, художник, обретая себя, должен возвращаться – в полусон, полумираж. Ибо – об этом знали еще русские

символисты – оттуда видится глубже, слышится отчетливее, чувствуется острее…”.

Александр Боровский, Санкт-Петербург

«…Этот бестелесный эффект свечения важен не только с точки зрения  чистого визуального удовлетворения, но также, в метафорическом смысле, в  допущении мимолетного чувства жизни – это касается и живописи, и  рельефных объектов из дерева и стекла, и рисунков, доведенных до  живописного состояния. Как моментальная вспышка фотографа,  разрывающая время на «до» и «после», искусство Кирцовой вызывает у зрителя переживание мгновенной связи, которая неожиданно и молниеносно преображает наше восприятие простой краски в ИСКУССТВО, или органическое продолжение художественного опыта в ЖИЗНЬ».

Майкл Гован, Нью-Йорк

«…Ни в одной из ее картин нет и намека на попытку добиться какого-либо внешнего эффекта. Скорее они являют – хочется сказать, как у старых мастеров – полновесное ремесленное качество. Но это только технический аспект современного сознания, отраженного в картинах Кирцовой. Более  того, действительно новое в ее художественных работах – это почти  спонтанное включение бытия во всей его сложности. Противоречия, бытие  иллюстрирующие, становятся, через искусство, предметом и процессом   гармонизации. Необходимое усилие, визуализируемое работой художника и включенное в нее, и создает глубину произведения, которое в упомянутом  контексте представляет преобразованную сложность…».

Ханс-Питер Ризе, Вейсбаден

«Как всегда, в творчестве Алены Кирцовой есть ассоциативное восприятие реальной среды: город, интерьер, ландшафт. Пути искусства тут идут или путем эстетической «игры» в слаженную систему, или к «молчанию» большеформатных холстов. Так как ни одна система не исчерпана до конца,  то она является открытой; здесь много значит личный опыт – он в страхе от  всех систем и обязательности. В конечном итоге, стоит, обобщая сказать, что  в живописи Кирцовой преобладает инстинкт, который создает свои «миры» и разрушает их, чтобы снова двигаться вперед…»

Валерий Турчин, Москва

«Работы очень непростые.

Закрашиваем плоскость? Вот красится легко и быстро. В другой раз –  трудно.

Одни картины - очень родные, другие – более отстраненные. А внешне все  одно – чистое «ничего».

«Ничего» - это искусство написанного, но скрытого.

Что скрыто?

Грустное, смешное, ужасное?

Придуманное или пережитое?

Каждый раз иначе.

«Ничего», однако, написано хорошо.

Или записано хорошо. Живописная плоскость всегда несет в себе нечто от искусства конспирации».

Василий Ракитин, Париж